9 заметок с тегом

книга

Интересный отзыв к книге на Амазоне.

Книга:
The Language of Things: Understanding the World of Desirable Objects
https://www.amazon.com/Language-Things-Understanding-Desirable-Objects/dp/0393070816/ref=pd_sim_14_2?_encoding=UTF8&pd_rd_i=0393070816&pd_rd_r=WS56554CFB527HV255YC&pd_rd_w=BcEYR&pd_rd_wg=j6EWD&psc=1&refRID=WS56554CFB527HV255YC

В частности: «…автор начинает с жалобы: купил компьютер Эпл, потому что он был симпатичным и сочным (вероятно, речь идет об аймаке с цветным пластиковым корпусом). Позже он обнаруживает, что симпатично и сочно — это не функционально. Поэтому он покупает черный и плоский компьютер Эпл, потому что тот был черным и плоским. И позже понимает, что черный цвет и плоская форма не говорят о функциональности…».

Ссылка на отзыв:
https://www.amazon.com/Language-Things-Understanding-Desirable-Objects/dp/0393070816/ref=pd_sim_14_2?_encoding=UTF8&pd_rd_i=0393070816&pd_rd_r=WS56554CFB527HV255YC&pd_rd_w=BcEYR&pd_rd_wg=j6EWD&psc=1&refRID=WS56554CFB527HV255YC

2017   амазон   дизайн   книга   объекты

Улицы и тротуары делают большой город безопасным

Продолжаю разбирать книгу «Смерть и жизнь больших американских городов».

Об использовании тротуаров

Тротуары в большом городе работают иначе, чем в среднем городе или пригороде. В большом городе тротуары это главный элемент безопасности людей. Тротуары снижают не только опасность, исходящую от незнакомцев по отношению к жителям. Они снижают опасность и для самих незнакомцев.

В хорошем районе на тротуарах происходит оживленная жизнь. Торговцы, владельцы заведений, родители с детьми, спешащие в офисы работники. Когда на улицах и тротуарах есть люди, любые попытки совершить что-то плохое пресекаются прохожими. Оживленные тротуары и улицы не оставляют шансов варварству.

Популярный прием «облагораживания» территории — разбить парк. Строители крупных городов часто не понимают, что людей привлекают другие люди, а не пустота. Опасность не там, где темно, а там, где скучно. Уличные фонари помогают только тогда, когда есть живые наблюдатели.

Лифты и коридоры зданий по своим свойствам схожи с улицами и тротуарами. Джейн Джекобс приводит в пример открытые коридоры-балконы одного из жилых массивов в Бруклине. Жильцы полюбили коридоры-балконы, которые использовали для пикников, как веранды и игровые зоны. В результате коридоры постоянно находились под интенсивным живым наблюдением самих жильцов. Проблем с преступностью в массиве не наблюдалось.

Что люди делают на территориях, где проектировщики игнорируют глубокие функциональные проблемы? Автор книги приводит пример: представьте африканский заповедник, по которому движутся автомобили с туристами. Туристов предупреждают, что выходить из автомобилей опасно. Перенесемся в Лос-Анджелес, где люди без личного автомобиля выглядят настолько подозрительно, что сразу привлекают внимание полиции. Автомобили как средство защиты — плохой признак. Люди уходят с улиц и тротуаров, прячутся в автомобилях.

Смысл социальной жизни тротуаров — свести вместе людей, даже не желающих знать друг друга. Там, где это удается, повышается безопасность, и уличная жизнь становится интереснее.

Отсев: какие книги я не хочу читать

Выбор чего угодно состоит из двух процессов.

  1. Отбор положительного: чего я хочу, что считаю полезным, интересным.
  2. Отсев отрицательного: что не нравится, не подходит, вызывает отторжение.

Один из моих критериев отсева источников информации — использование иностранных слов без перевода. Пример: книга про работу со сложными данными называется «Основы Data Science и Big Data. Python и наука о данных».

Обложка создает сомнительные ожидания,

но посмотрим, что внутри.

Открываю содержание:

Глава 1. Data science в мире больших данных
1.1. Область применения data science и больших данных и их преимущества

Интересно, а бывает дата сайенс в мире маленьких данных?

В данном случае книгу перевели на русский с английского. Источник: Introducing Data Science: Big Data, Machine Learning, and more, using Python tools.

Книги пишут и переводят для того, чтобы передать интересные и полезные знания. Хороший автор и переводчик рассказывает о сложном просто. При переводе понимает тему, сохраняет смысл и передает идею, выраженную изначально на иностранном языке.

Сложные идеи дословно не переводят. Чтобы перевести, придется разобраться. Если переводчик не разобрался и не перевел главные слова — название темы, то это повод не доверять всему переводу. Как же они переводили дальше, если не перевели основное?

В описании сообщают, что

Data Science — это совокупность понятий и методов, позволяющих придать смысл и понятный вид огромным объемам данных.

Science — наука. «Совокупность понятий и методов» — слабовато для науки.

Я не знаю авторов и переводчиков. Возможно, они умные и полезные ребята. Но я смотрю на книгу и вижу поверхностный подход. Когда повсюду понаставили Data Science Data Science, у читателя возникает мысль: а сами-то поняли, о чем рассказали?

А как фильтруете вы?

Проектирование больших городов: с автомобилями или без них

Джейн Джекобс в книге «Смерть и жизнь больших американских городов» о проектировании больших городов с учетом влияния автотранспорта:

За проблемы больших городов и градостроительства удобно винить автомобили. Но негативное влияние автомобилей — не причина, а следствие градостроительных ошибок. Не стоит удивляться, что проектировщики и строители городов, в частности — автомагистралей, располагающие огромными ресурсами, не могут подружить автомобили и большие города. Причина их неспособности сделать использование автомобилей в большом городе эффективным заключается в том, что они неспособны проектировать жизнеспособные города вообще. С автомобилями или без них.

Разобраться с автомобилями проще, чем разобраться со сложными нуждами больших городов. Проектировщикам кажется, что если они решат транспортную проблему, то они решат главную проблему большого города. Но автомобильный транспорт — лишь малая часть сложной совокупности городских дел. Нельзя решить транспортные проблемы, не зная и не понимая, как работает большой город и его улицы.

Как часто мы видим красивые решения, не проверенные вживую

119 лет назад, в 1898, англичанин Эбенизер Говард предложил идею строительства города-сада. Размер такого города ограничен. Каждый город-сад окружен сельской местностью. При превышении размера население перетекает в другой, соседний город-сад. Четко описана структура города: где должны быть дороги, бульвары, здания.

Разрушительная идея: вместо ужасных городов переселить людей ближе к природе, построить пространство с правильной геометрией, организовать каждый способ использования пространства независимо. Проект всё предвосхищает, изменять ничего нельзя, за исключением мелочей. План распределяет людей и предприятия.

Дизайн города-сада нельзя назвать непроверенным: в начале 20 века в Англии заинтересовались идеей и пытались построить первые такие города. Но популярность оказалась гораздо ниже, чем ожидали. Программу не приняли. Но она повлияла на проектирование крупных городов.

В 20-30 годы Ле Корбюзье развивал идею Лучезарного города. Наивная социальная утопия, которая не выдержала проверки жизнью. Односторонние скоростные магистрали без перекрестков. Привлекательная красота и ясность архитектуры. Высотные здания, окруженные зелеными полями.

Утопия — легкий путь к популярности.

Хочу рассказать о книге Джейн Джекобс «Смерть и жизнь больших американских городов».

Интересно вышло с картинками: автор в самом начале книги уточняет, что графических иллюстраций к тексту не будет. Чтобы увидеть иллюстрации, читателям нужно самим выглянуть на улицу — там всё есть. Когда я читал книгу в первый раз, я воспринял это негативно: кому еще мешала иллюстрация? Автор рассказывает про улицы, здания, людей, истории. Почему бы это не проиллюстрировать?

Но к концу второго прочтения я увидел, как отсутствие фотографий помогает книге преодолеть время. Книга выглядит современной. Образы из прошлого не сбивают с толку, не создают ощущения рассказа о давно минувших временах. Иллюстрации тяжелее проходили бы через эту машину времени. Застрял бы какой-нибудь красивый уличный фонарь: он не прошел бы временной тоннель, отвлек бы на себя внимание. А автомобили 50-60 годов! Такое сложно было бы сейчас воспринимать всерьез, как «обычное». Было бы сложно подобрать иллюстрации на отдельную тему, не зацепив более общие темы.

Как все важные книги, мне кажется, эту мало прочитать один раз. Джекобс пишет о понимании характера решаемых задач. Об отношении к сложным связным системам. Как думать в категориях процессов. Как думать индуктивно — от частного к общему.

В следующих постах выпишу несколько интересных мест.

Для тех, кто читал — небольшая разминка

Наберите в Яндексе «Реконструкция района ЗИЛ» (если не знакомы с этой реконструкцией и этим местом). Посмотрите и скажите, что думаете.

Книга Максима Ильяхова и Людмилы Сарычевой «Пиши, сокращай»

Купил книгу Максима Ильяхова и Людмилы Сарычевой в подарочном варианте.
https://book.glvrd.ru

Скажу сразу — книгу приятно держать в руках. Как прочитаю — расскажу больше.
Если Максим Ильяхов пожелал вдохновения — так тому и быть!

2016   главред   Ильяхов   книга

Третья и последняя часть рассказа про книгу Чуковского «От двух до пяти»

Картинка отсюда: http://www.vostokmedia.com/n170087.html
В двух предыдущих постах про книгу Чуковского «От двух до пяти» я приводил цитаты по нескольким темам. Здесь, в третьей части, пробегусь поверхностно — возможно кто-то увидит что-то интересное для себя и заглянет в книгу.

Чуковский вел многолетнюю борьбу с глупыми критиками, не понимавшими ценности для детей стихов и даже сказок. «Учеными», бросающими тень на ученые степени. Когда, спустя много лет, решил исключить изобличающую «ученых» статью из очередного издания книги, идиоты всплывали, и статью приходилось снова оставлять в книге. Борьба умного и глупого — как борьба добра и зла — не прекращается. Меняется только баланс.

Ответственные родители самообразуются для обучения детей.

Как говорить ребенку о рождении детей. Пришлось бы говорить не только о технике зачатия, но и о бурных эмоциях, которые недоступны пока ребенку. Страсть. Ребенку это не нужно и непонятно.

Родители начали заниматься с малыми детьми относительно недавно. Тысячи лет детство считали болезнью, от которой надо было поскорее избавиться и стать взрослым. Англия, средние века: детство казалось недугом.

О детских переговорах. Дети добиваются своего слезами и хитростью. Пои бабуле плакать бесполезно — «я плачу не бабуле, а маме». Параллели с Гевином Кеннеди, «Договориться можно обо всем», как накормить девочку капустой, а не мороженым.

Борьба за сказку (идиоты наносят ответный удар, но получают по лбу своими граблями): как у критика взбунтовался собственный сын.

Хамоватый малыш. Необразованный заведующий.

Сказки нужны не для того, чтобы уведомлять о пользе и вреде зверей. Задачи более серьезные. Участвовать в жизни зверей и выйти за рамки эгоизма.

Люди мыслили диалектически задолго до того как узнали что такое диалектическое мышление. Обойдемся без пафосного научного тумана.

Для восприятия нелепых смешных перевертышей (лошадь верхом на мужике) требуется твердое знание. Ключ тяги детей к шуткам-перевертышам — в игре. У детей в игре не юмор, а познание. Дети играют серьезно. У безумия есть система. Гимнастика мысли. Ребенок чувствует превосходство: уж я-то понимаю, я не такой.

Нужно понимать, когда детям нужен не глобус, а мяч. Не сидеть и учить, а бегать и пинать.

2016   дети   книга   Чуковский

О книге Корнея Чуковского «От двух до пяти» — продолжение

Продолжение поста про книгу Чуковского, часть 2.

Дети объединяют вещи по признакам при помощи синтеза. Воспитание речи это воспитание мысли.

Таким образом, воспитание речи есть всегда воспитание мысли. Одно неотделимо от другого. Когда двухлетний ребенок, узнав слово «красный» и осмыслив его, выбирает из груды разноцветных предметов одни только красные — красный грибок, красное ведерко, красный лоскут, красную пуговицу, — это значит, что он, пользуясь словом, произвел четкий анализ всего этого ряда вещей и объединил их при помощи синтеза.

Воспитатель должен обладать педагогическим тактом, не стеснять слишком сильно, избезать топорных методов.

Все это, конечно, прекрасно, но опять-таки только в том случае, если у воспитателя есть педагогический такт. Если же он своей ежеминутной придирчивостью будет слишком стеснять малышей в свободном выражении их чувств и мыслей, если он не даст никакого простора их эмоциональным высказываниям, он рискует обесцветить их речь, сделать ее анемичной и скудной, убить в ней ее чудесную детскость и тем нанести ей непоправимый ущерб. Топорные методы здесь не годятся, излишняя ретивость окажется здесь только вредна, и хорошие результаты могут быть достигнуты лишь тем воспитателем, который будет действовать исподволь, в меру, не слишком навязчиво, почти незаметно.

«Детская логика» — так говорят, когда хотят указать на недостатки. Это неправильно: с логикой все хорошо (даже очень хорошо), но есть неосведомленность.

Люди путают логику и осведомленность. Детская логика сильная, потому что не отягощена знаниями и предрассудками. Мысль идет зигзагами — дети легко меняют мнение.

Разум ребенка у нас не в чести. Всякому, кто высказывает какую-нибудь вздорную мысль, мы нередко говорим с раздражением:
— У тебя детская логика!
Или:
— Ты рассуждаешь, как малый ребенок.
Или еще обиднее:
— Глуп, как дитя!

Многим это кажется вполне справедливым: ведь и вправду очень часто приходится слышать от малых ребят самые нелепые суждения и домыслы.

Но стоит только вдуматься в эти «нелепости», и мы будем вынуждены раз навсегда отказаться от такого скороспелого мнения: мы поймем, что в этих «нелепостях» проявляется жгучая потребность малолетнего разума во что бы то ни стало осмыслить окружающий мир и установить между отдельными явлениями жизни те прочные причинные связи, которые ребенок стремится подметить с самого раннего возраста.

Насколько аудитория готова понимать сложное:
дети не всегда хотят доподлинно узнать причины явлений в научной форме. К взрослым, заметьте, это тоже относится.

Отсюда, конечно, не следует, что мы должны сразу перегружать детский мозг всей своей тяжеловесной эрудицией. «Толково ответить на вопрос ребенка, — писал Горький, — большое искусство, оно требует осторожности». Наши ответы на вопросы детей должны быть строго дозированы. Ведь дети совсем не требуют от нас, чтобы мы раскрывали перед ними всю истину — всю до конца, во всей ее сложности и глубине. Вот один из многих примеров, которые ежедневно убеждают нас в этом.
— Мама, как едет трамвай?
— По проводам идет ток. Мотор начинает работать, вертит колесики, трамвай едет.
— Нет, не так.
— А как же?
— А вот как: динь, динь, динь, ж-ж-ж-ж!

Продолжение следует.

2016   дети   книга   Чуковский

О книге Корнея Чуковского «От двух до пяти»

Книга Корнея Чуковского «От двух до пяти» впервые издана в 1928 году. Но до сих пор остается важной для тех кто занимается с детьми, пишет, редактирует, и вообще делает что-то для людей. Возраст книги — проверка качества временем.

https://yandex.ru/search/?lr=213&msid=22892.6915.1459888837.24253&text=Корней%20Чуковский%20От%20двух%20до%20пяти

Я думаю, что хорошие книги про детей помогают лучше понимать и взрослых. Например, почитайте «Настоящих мальчиков» Уильяма Поллока. http://www.ozon.ru/context/detail/id/28040769/

Книги про детей могут развлекать, но основной смысл не в развлечении. Это один из важных источников информации о людях вообще, о том почему мы такие, как мы развиваемся.

Взял почитать у Кати Дудовой и успел прочитать дважды. Катя, спасибо!

Выпишу несколько интересных моментов.

* * *

Дети учатся понимать слова и синтезировать самостоятельно. Интересно, что дети понимают сначала общие правила построения слов, и применяют эти правила без исключений. Получаются логично построенные слова, но взрослые так не говорят, взрослая речь сложнее. Дети наглядно показывают, как взрослые меняют собственные правила построения слов.

— Ах ты, стре­коза! — ска­зала мать сво­ей трех­летней Ири­не.
— Я не стре­коза, а я людь!

Мать сна­чала не по­няла этой «лю­ди», но по­том слу­чай­но об­на­ружи­ла, что за ты­сячу ки­ломет­ров, на Ура­ле, че­ловек из­давна на­зыва­ет­ся «людью». Там так и го­ворят:
— Ты что за людь?
Даль при­водит это сло­во как ста­рин­ное (Тол­ко­вый сло­варь, т. II, М. 1955, стр. 284).

Та­ким об­ра­зом, ре­бенок по­рою са­мос­то­ятель­но при­ходит к тем фор­мам, ко­торые соз­да­вались на­родом в те­чение мно­гих ве­ков.

Взрослые умиляются, когда дети искажают слова, неправильно произносят, недоговаривают. Люди думают, что у детей такой юмор. Это представление неправильное — у детей это не юмор, а прогрессивный, поэтапный процесс познания и развития.

— Красная Шапочка скушала волка.

Фрагмент картинки Emiliano Ponzi, https://www.behance.net/emilianoponzi

Некоторые наблюдатели думают, что самая эта тяга к обратной координации вещей порождена в ребенке стремлением к юмору.
Мне кажется, что это не так.
Мне кажется, что остроумие здесь только побочный продукт, а первопричина этой тяги иная.
...
Я думаю, что в основе подобных причуд не юмористическое, а познавательное отношение к миру. Ибо давно уже стало общепринятой истиной, что именно посредством игры ребенок овладевает огромным количеством знаний и навыков, нужных ему для ориентации в жизни.
Об этом написано множество книг, и с этим уже не принято спорить.
«Чтобы быть способным к цивилизации, человек должен пройти через детство, так как, не будь у него детства, посвященного забавам и играм, он навсегда остался бы дикарем».

В воспитании: хороший учитель меняет представления постепенно. Нельзя поменяться резко. Но менять представления нужно. Чуковский приводит примеры, что если ты видишь что-то неправильное, нельзя это так оставлять, нужно постепенно менять:

Но, восхищаясь теми чудесными методами, при помощи которых ребенок овладевает родным языком, не забываем ли мы, что мы, взрослые, призваны обучать его правильной речи? Не отказываемся ли мы от роли его воспитателей? Ребенок, например, сказал «отмухиваться», или «блистенький», или «журчей», или «елка обсвечкана», и пусть эти слова кажутся нам превосходными — вправе ли мы культивировать их в речи детей?

Конечно нет! Это было бы вопиющей нелепостью. Хотя никто не может отнять у нас права восхищаться словотворчеством ребенка, но мы нарушили бы элементарнейший педагогический принцип, если бы вздумали хвалить при ребенке то или иное из сочиненных им слов и попытались искусственно удержать это слово в его лексиконе. Как бы ни радовали нас некоторые неологизмы ребенка, мы, его учителя и воспитатели, оказали бы ему очень плохую услугу, если бы оставили в его обиходе то или иное из сочиненных им слов. Как бы ни нравились нам слова «колоток» и «кусарик», мы обязаны тут же заметить ребенку:
— Так не говорят, ты ошибся. Нужно сказать «молоток» (или нужно сказать «сухарик»).

Нужно не хвалить за смешные неправильные слова, а поправлять.

Задача воспитателя заключается в том, чтобы возможно скорее приблизить речь детей к речи взрослых. Нужно решительным образом осудить тех «чадолюбивых» родителей (к счастью, очень немногих), которые, гурмански смакуя причудливую лексику детей, для собственного развлечения нарочито консервируют в их речи всевозможные «сердитки» и «мокрессы» и тем самым тормозят ее развитие.

Во время игры не стоит забывать об уважении.

Иные матери, бабки и деды так восхищаются всяким словечком, какое придумает милый их сердцу ребенок, что даже забывают обидеться, когда тот этим словечком выказывает свое неуважение к ним.

Алена, пяти с половиною лет, стала как-то распекать своего деда:
— Что у тебя в голове? Сено?! А если мозги, так уж очень недодумчивые!

А дед, вместо того чтобы пристыдить грубиянку, стал громко восхвалять (в ее присутствии!) выдуманное ею словцо:
— Как выразительно, как метко: не-до-дум-чи-вые!
И тем доказал, что мозги у него и в самом деле обладают тем свойством, какое в них отметила Алена.

Картинка: www.raut.ru/files/tato/2012/march12/109374551.jpg

Еще неразумнее поступают родители, которые записывают детскую речь на глазах у ребенка, нисколько не заботясь о том, чтобы скрыть от него свои записи. Ребенок, заметив, что взрослые видят в нем чуть не оракула, теряет непосредственность и становится развязным ломакой с неисправимо испорченной психикой.

Продолжение следует.

2016   дети   книга   Чуковский